Без гроша денег.
Осенью 1879 года, без гроша денег я лежал в полутьме в комнате на углу Вознесенского и Екатерингофского проспектов, томимый тоской, болезнью и безнадежностью долгого будущего до конца университета, а пожалуй, и далее. Постучался в дверь А. А. Плещеев и сказал мне, что актер Костюков «замерз в Кронштадте», т. е. внезапно прекратилось пароходное сообщение, и что через три часа надо сыграть в Немецком клубе Жоржа Градищева в «Злобе дня». На счастье, я видел недавно пьесу в Александрийском театре. Я согласился, но за пять, рублей, чтобы взять напрокат фрак. Импровизировал роль почти без репетиции, имел оглушительный успех. Хвалил сам автор, Н. Потехин, (бывший на спектакле. Горин-Горяинов, игравший Сергея Хлопонина, поручил мне выучить президента в «Коварстве и любви», которая шла в его бенефис, «если не приедет Киселевский». Я играл. Меня видел режиссер Кронштадтского театра Охотин — самое светлое мое воспоминание, — пришел в настоящий восторг, отрекомендовал меня антрепренеру Маврикию Осиповичу Раппопорту, и я до пожара театра нес весь репертуар стариков-резонеров до конца сезона за пятнадцать рублей и дорогу раз пять-шесть в месяц. В этот же сезон начал играть у Базарова в Прикащичьем клубе, у Сосновского — в Благородном собрании, у Стрекалова — в Немецком клубе. К концу сезона я уже был актер на один из высших разовых окладов — три рубля у Стрекалова, пять рублей у Базарова.