Контракт.
Потом заключаю контракт с выхватившими труппу у Бренко (труппа ее же и задавила, высосав из нее все) Федотовым А. Ф. и Коршем на 450 рублей в месяц на круглый год. Корш выживает из дела Федотова, так как дела весной не идут, предлагает нам заключить новые контракты лишь на зиму, а лето предлагает играть на марках. Мы соглашаемся. На мое жалованье мне приходилось до двенадцати с половиной рублей в неделю. Труппа вся целиком Бренко. Играю Хорькова в «Бедной невесте» Островского. Бурлак целует и хвалит (единственный раз в жизни), Киреев (в последние дни жизни) и Свободин очень тепло ко мне относятся и пророчат большое будущее. Немирович за эту роль изругал в «Курьере» на чем свет стоит. А. А. Потехин смотрит меня в своей пьесе «В мутной воде». Предлагает мне поступить на Малую сцену. Я колеблюсь, хочу ехать в провинцию, чтобы быть одному в труппе, играть много и работать вовсю. Списываюсь с Оренбургом.
Володя, кончив реальное училище, приезжает в Петербург; я его не узнаю: за два года он оброс бородой; невзначай зашел ко мне за кулисы, когда я играл в Семейном саду «Виноватую» Потехина. Привез мне от отца надорванный картон от табачной коробки с надписью рукой отца: «Поцелуй Шурочку». Я счел это за прощение, так как весной 1882 года я ответил на его гневное письмо твердым решением поступить на сцену, о чем и написал ему. Лидия Ивановна Володе страшно не понравилась. С Володей ехал вместе и Миша Псаров. Оба они поступили вольнослушателями на естественное отделение математического факультета Санкт-петербургского университета.